Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

ни в молитве искать примирение мне и в голову не приходило. В Кронштадтский собор я зашел просто от нечего делать. С первых же слов меня покорила живая вера в пастыре.. «Христос посреде нас», воскликнул он, и я почувствовал, что Христос пришел, что мне Его именно нужно, Его близости недоставало для спасения в этой сутолоке жизни. «Со страхом Божиим приступите»… «Со страхом»… Да, стало страшно, а нужно приступить.. Нужно. Там жизнь.. Я было двинулся к чаше почти инстинктивно, по вспомнил, что нужно «говеть», готовиться, что я не приступал к чаше десятки лет. Я отступил назад и заплакал. После обедни о. Иоанн сам подошел ко мне с вопросом: «Ты несчастен, тебе больно»… А через два дня я уехал верующим, счастливым, освященным Св. Тайнами. Подите туда. Там всякий уверует «и возродится».

Потрясающее действие проповедей о. Иоанна на слушателей верующие объясняли тем, что он проповедовал, как человек, имеющий на это полное право, а не как книжники и фарисеи. Слушавшие его считали, что через него говорил Дух Святой.

***

Со временем молва о великом пастыре распространилась настолько, что к нему стали стекаться огромные толпы народа, а на его адрес приходило такое количество посланий и телеграмм, что кронштадтская почта, для обработки его переписки, вынуждена была организовать специальное отделение. Каждый день отец Иоанн получал до 1000 писем и телеграмм, преимущественно с просьбами помолиться об исцелении больных, признанных врачами безнадежными. Но были и другие просьбы, вызываемые разнообразными случаями человеческого безысходного горя. С просьбами обращались не только православные, но и иноверцы – евреи, магометане и язычники. Обращались из всех концов России и из других стран, из Азии и из Америки. Когда войска наши были в Манчжурии, то китайцы просили наших посылать Святому Бонзе Иоанну, как они называли о. Иоанна, телеграммы с просьбами помолиться об исцелении безнадежно больных китайцев. Чтобы разобрать все эти сообщения, он вынужден был прибегать к помощи секретарей.

Вместе с искавшими душевной помощи к Иоанну стекались и материальные средства. О размерах поступавших в его распоряжение денежных сумм можно только догадываться: он тотчас жертвовал их на благотворительность, раздавал беднякам. Рассказывают, что бывало, когда ему передавали конверт, он тут же, не открывая его, кому-нибудь его отдавал. Одна купчиха, увидев, что конверт с деньгами, который она вручила Иоанну, тот тут же передал какому-то бедняку в толпе, возмутилась: «Ведь там 1000 рублей!» На что он ответил: «Вот и хорошо, значит они принесут пользу именно тому, кто в деньгах нуждается».

Вскоре выяснилось, что батюшка Иоанн обладает даром чудотворения: по его горячим молитвам больные стали выздоравливать, немощные вставать на ноги, находящиеся при смерти исцеляться, а тяжелые головные боли людей и вовсе начали проходить от простого возложения отцом Иоанном рук на болящих. Мало того, со всей страны к священнику стали приходить письма и телеграммы с просьбой о молитвенной помощи, и оказалось, что чудотворную помощь батюшка Иоанн может оказывать и на расстоянии. Люди, от которых отказывались врачи, получали исцеление у кронштадтского священника. И не в долговременной перспективе, а сразу.

О. Иоанн являлся своего рода «Николой Угодником», ходатаем и заступником, к нему можно было обратиться в горе, беде, в болезни – он поможет. Недаром всюду, где он появлялся, собиралась толпа. Народное почитание достигло своего апогея, когда отец Иоанн стал ездить по всей стране и посещать отдаленные уголки империи. Толпы людей выходили на пристань встречать корабль, на котором он путешествовал. А однажды, в одном из городов, которые он посетил, местные жители от наплыва радости и эмоций разорвали его рясу на куски и забрали их с собой в качестве чудотворной святыни. Десятки тысяч верующих с благоговением поджидали любимого батюшку в самых разных местах его вероятного появления. Когда он ехал в карете, люди готовы были бросаться к нему прямо на ходу. Их не останавливал даже страх быть переломанными, искалеченными. Когда отец Иоанн путешествовал на пароходе, верующие бежали за пароходом по берегу, многие вставали на колени. Вот такие страсти происходили вокруг святого праведного Иоанна Кронштадтского – чудотворца и пастыря человеческих душ.

Особую любовь светильник церкви завоевал у императорской семьи – его искренне любил и почитал Александр III. Император не раз получал исцеление от отца Иоанна, да в последний свой путь ко Господу отправился в присутствии кронштадтского чудотворца. Это случилось в 1894 году, когда Александр III находился на отдыхе в Ливадийском дворце в Крыму. Там он неожиданно слег и, чувствуя, что умирает, вызвал отца Иоанна к себе. Батюшка приехал в Крым и стал молиться у постели самодержца. Молитва святого праведника помогла императору, и на некоторое время болезнь, казалось, покинула его полностью. Но по истечении нескольких «здоровых» дней стало понятно, что император вскоре преставится. Батюшка Иоанн исповедовал и причастил императора. В последние минуты жизни Александр III признался отцу Иоанну в том, что русский народ любит его больше, нежели своего царя, и попросил возложить на себя руки, так как только так он чувствовал умиротворение и покой. Так император-миротворец и отошел ко Господу с возложенными на него руками отца Иоанна.

***

Примерно через семнадцать лет пастырского служения отец Иоанн организовал в Кронштадте особое учреждение – «Дом Трудолюбия». Он обратился к народу с воззванием, предлагая осуществить это богоугодное дело совместными усилиями. Обращение было опубликовано. Отклик был искренним и широким. 23 августа 1881 года произошла закладка здания, а уже 12 октября 1882 года состоялось открытие.

Иностранные газеты с удивлением писали: «Благодаря его энергии и инициативе, возникли в больших размерах мастерские, которые многих спасали. Нужно быть в России (в Кронштадте), чтобы вполне понять, что такое значит, если я скажу, что тысячи и тысячи семейств зимою, после навигации, блуждали, нищенствуя, страдая от холода и голода и не имея крова. Сколько из этой массы гибло каждогодно от такой нужды и глубоко падало нравственно. И если тогда исчезла эта печальная картина с улиц Кронштадта, то это – дело единственно и исключительно этого русского чудотворца. Чего не в состоянии были достигнуть все благотворительные учреждения, то совершил один о. Иоанн. Этим безработным блуждающим массам он доставил работу и ввел их в новую жизнь. В одном Доме Трудолюбия работало каждогодно много тысяч человек, когда они в гавани не находили занятий. В детском приюте, который он же учредил, ежегодно тысячи детей частью призревались, частью содержались. Он основал и ночлежные приюты, народные столовые, народные читальни и лечебницу для приходящих больных, которые содержались на его же средства. И все-таки это далеко не все, что создавал и делал сей удивительный муж, перед которым должны сомкнуться насмешливые уста».

Достойна восхищения и роль Иоанна Кронштадтского в отношении женских скитов и монастырей. В частности, при его непосредственном участии была основана женская обитель в его родном селе, а также в Санкт-Петербурге на Карповке. Многие монастыри он поддерживал, способствуя их расширению, благословляя поступление в них сестёр, служа в монастырских храмах.

Каждый день после литургии отец Иоанн уезжал в Петербург, посещая нуждавшихся в попечении и больных, благословлял сестер поступающих в монастырь, проводил там службы. Выезжал он и в отдаленные уголки Российской Империи. Современники отмечают особую целительную силу его молитв за больных, его целительный дар. Кроме того Иоанн был удостоен от Бога дара чудотворений и прозорливости.

***

Народ Иоанна очень любил, однако революционеры разных мастей и либеральная интеллигенция его ненавидели, понимая, что преподобный служит православию и самодержавию, то есть является не разрушителем царской России, а ее охранителем. Это подтверждал известный эмигрантский писатель Борис Зайцев: «В просвещенном обществе (довоенном) к о. Иоанну было неважное отношение. Общество это далеко стояло от религии и духовной жизни. Оценить редкостное и поразительное в о. Иоанне оно не могло. Предубеждение говорило, что ничего такого вообще быть не может, все это лишь для невежд».

После манифеста 17 октября 1905 г. о свободе совести в газетах и журналах стали печатать разные пакости про царя и про о. Иоанна с несомненною целью очернить их обоих